У него маленький
город.
Но. Какое это имеет значение,
Ведь
Он лопочет названия церквей,
И что-то про лодки,
Постоянно повторяясь,
Как волны
Темных кудрей.
На прощание лагуна лизнула
Мне ногу,
Видишь ли,
Местный футфетиш
Отпускает влажные шутки.
Он лёгок на подъем
И готов бесконечно бродить
По своему маленькому городу
Глазами и
Руками.
В Cannaregio
Пахнет летом, жаркими барками,
Пылью мяча, клятвой ключа,
Решениями, принятыми сгоряча.
Романтиками, не могущими уснуть,
Билетиками, что тикают «в путь».
Нужно приезжать реже,
Чтобы viaggio канатный скрежет
Не раздражал нервюры, что держат своды,
Не позволяя всей церкви уйти под воду.
Кампари в Венеции вкуснее, к тому же, краснее, а также, краше.
Не говоря уже о моих там крашах;
Глазах ярко накрашенных, обычным, но несмываемым жарой карандашом.
В бокале — только одна оливка. И к ней — тарелка. Для косточки.
Подстрочник, рассчитанный до мелочей.
Кампари сприц на морозе —
Как шапочка дожа,
На каждого дожа — по серому
Кардиналу.
Пожалуйста, налом рассчитывайтесь за роскошь и всяческую кошениль,
В готической арке стремление в вертикаль
Деля на ноль.
По красной дорожке
Вышагивает та еще
Киноварь
(Здесь фестиваль).
Выражаясь кармически,
У меня кармин.
Вступить на ponte не для понта.
Но в кольцах.
И вдруг увидеть перепонки
На пальцах.
Там по соседству вышивают
На пяльцах.
Такое море, что моллюски
В колясках.
Венеция 